Кровать

— Зеленика, сто деветнэст, чуете ли вы? Едан-едан-дэвэт. От продавницы «Оков» все время прямо. Право, да, право, в смысле. Ааааа!
 
В полной растерянности поворачиваюсь к мужу. Проклинаю свой сербский в частности, языковой барьер вообще, день, когда мы купили кровать, и грузчиков магазина «Рустер», которые уже полчаса кружат где-то в Зеленике, но до нас доехать не могут. 
 
— Ром, ну как еще объяснять, а? Я им адрес сказала раз двадцать, блин…
Муж отрывается от планшета с «Кулаком ярости» и советует:
— Скажи им то, что Мишо говорил. Помнишь? Куча Мишо Шофранца. Молера.
— Слушай, он это кому говорил? Таксисту из Герцег-Нови. А это — «Рустер». «Рустер», если ты забыл, почти в Будве. Кто там, интересно, знает этого Мишу-маляра?..
— А какие еще есть варианты? Так они не понимают. Хочешь, чтобы кровать обратно увезли?
 
Нет, не хочу. Мы эту кровать вместе с Катей выбирали. Вернее — она выбрала, а я по глупости согласилась. Детский «чердак» с горкой вниз — чтобы съезжать. Доставку оплатили. Четыре дня ждали — вместо обещанного «сутра поподне». Ну, это ладно, мелочи. Телефон снова звонит. Разумеется — они не могут нас найти и просят все-таки сказать, где же в Зеленике наш дом.

Муж выразительно смотрит. Я решаюсь — и говорю, чувствуя себя природной блондинкой:
— Куча Мишо Шофранца. Молера.
Внезапно в трубке раздается:
— А-а-а! Мишова куча! Добрэ, сат, една минута.
 
Муж смотрит торжествующе — хорошо, хоть молчит. Я иду во дор — встречать кровать. Машина с надписью «Рустер» появляется действительно через минуту. 
 
Интересно — где же они были все это время? Радостные грузчики в количестве трех здороваются и одновременно что-то говорят. Смысл — если я его правильно улавливаю — заключается в том, что надо было сразу сказать правильный адрес, потому что они здесь, оказывается, уже три раза проезжали. Возмущаться сил нет — и я молча показываю самому рослому на табличку с лицевой стороны дома, которую невозможно не заметить. На ней написано «Зеленика 119». 
 
Он смеется еще громче, в свою очередь, машет рукой остальным — смотрите, мол, ерунда какая получилась! У «мишовой кучи» адрес есть! Обсуждение забавной нескладушки затягивается. Еще минут семь они стоят во дворе: каждый вспоминает подобную историю из своей жизни. В конце концов, вмешиваюсь — и предлагаю сделать то, ради чего они все-таки до нас добрались. В смысле — занести и собрать кровать. Возвращаюсь в дом.
 
Спустя несколько минут появляются веселые ребята. С кроватью. 
Она уже собрана. То есть — полностью. С горкой. 
— Опа! — говорит муж. — Они ее, что, так и везли?
Похоже, да. Повезло, что не уронили. Обхожу кровать, смотрю внимательно. Нет, точно не роняли, целая.

И понятно, почему собранная. Она же так и стояла в «Рустере». Видимо, решили — какой смысл разбирать, если потом обратно собирать. И ведь логично. Не поспоришь. 

Черногорские рассказы: Кровать  
Однако сразу после филигранного заноса собранной кровати в раскрытую настежь двухстворчатую дверь возникает коллизия. Заключается она в том, что все остальные двери — из зала в коридор и из коридора в Катину комнату — совсем даже не широкие. И собранная кровать туда не войдет. Снова — совсем. Ни при каких условиях. Рабочие смотрят на дверь как форвард на футбольные ворота: вижу цель, верю в себя, не замечаю препятствий. Что-то обсуждают между собой. Просят отодвинуть диван и журнальный стол — они находятся прямо по курсу собранной кровати.
 
Я тихо — чтобы никого не обидеть — говорю мужу:
— Она же не войдет.
— Да ладно, пусть попробуют, — великодушно машет рукой он.
 
Мы старательно убираем помехи. Диван отодвинут, столик убран. Лыжня свободна. Чеканным шагом, приподняв кровать-чердак с горкой за ножки, трое черногорских грузчиков направляются к узкой и низкой двери. На лицах — решительность и целеустремленность. 
 
С первого раза не прошла. Они пытаются развернуть ее боком. Нет, не лезет — там горка потому что. Может, задом? Пробуют. Рома смотрит. Я вдруг вижу у входа Мишо — нашего домовладельца. Бросаюсь к нему за помощью: сейчас ведь или дверь поломают, или кровать поцарапают. 
 
Тут грузчики тоже замечают Мишо. Бросают кровать у двери. Теперь в коридор не пройти. Веселые мужчины улыбаются еще шире, здороваются с Мишо, что-то спрашивают — важное, наверное. И все вместе выходят на улицу курить. После пятнадцати минут перекура трое из ларца и Мишо возвращаются в дом. Подходят к кровати. Долго говорят.

Наконец старший просит у Мишо метр. Мишо достает — из кармана, складной. Я говорю ему:
— Мишо, не пройдет же! Это и без метра видно!
Мишо улыбается, машет рукой: ништа! В смысле — пусть пробуют. 
 
И они пробуют. Еще раз. И еще. Вытирают пот с усталых лбов. Активно жестикулируют. Двое уже готовы сдаться — и говорят старшему: не пройдет, собака. Разбирать придется. Но его — опытного грузчика — так просто не собьешь. Он снова прикладывает метр к двери, потом к торцу кровати. И показывает остальным: видали, мол? Еще три сантиметра запасных останутся. Однако кровать опровергает черногорские расчеты.

Логика воюет со здравым смыслом. Есть еще три сантиметра — но кровать почему-то не входит. 
 
Следующий перекур затягивается. Мы сидим в комнате и покорно ждем результата. Грузчики, похоже, обсуждают феномен искривления пространства, который не дает им занести кровать с горкой в детскую. С того момента, как они вошли в зал вместе с кроватью, прошло уже чуть больше часа.
 
Наконец они снова заходят. Мишо вместе с ними. На высоком челе главного — грусть. Я понимаю, что разум восторжествовал. Его все-таки уговорили разобрать кровать. Это значит — надо запастись терпением и найти отвертку. Надо бы попросить Мишо — пусть он им поможет. Наверняка ведь быстрее получится. А самое лучшее — пусть снова выйдут покурить. А пока они курят, я сама все развинчу. Ну, или муж — если, конечно, сначала отобрать у него планшет.
 
Но ситуация решается неожиданно. С тяжелым вздохом главный достает из какого-то мешка… шуруповерт. Я ловлю ртом воздух, чувствую: вот-вот начну истерически хохотать. Значит, все это время — почти полтора часа — у него был шуруповерт. И эту кровать можно было разобрать никак не меньше четырех раз. И столько же раз — собрать. И донести до детской. И поставить. 
 
Разборка кровати с помощью шуруповерта занимает ровно четыре минуты. Отдельные части вносятся в детскую. Коридор наконец свободен, ура! Там, в детской, кровать собирают — очень быстро. С чувством выполненного долга, усталые, но счастливые, три грузчика один за другим шагают к выходу. Я провожаю их ласковыми многочисленными «хвала-много хвала-хвала пуно». 
 
Ушли. Всей семьей мы отправляемся смотреть кровать. Вдруг Катя говорит:
— Ой, мам, смотри — а здесь дырочка.
Рома оценивает отверстие и отвечает:
— Да это не дырочка. Здесь, похоже, какого-то шурупа не хватило. А — так вот он, валяется.
Он поднимает с пола маленький винтик и пытается вставить в дыру. После чего удивленно роняет:
— Нет. Это другой шуруп. Лишний, что ли?
 
Я все чаще понимаю, почему ему так нравится в Черногории
 
Автор: Аглая Шагай

Если вам понравился этот рассказ Аглаи Шагай, можете прочитать еще ее рассказы "Дочки-сыночки" и "Экономия по-черногорски".
  • Вконтакте
    Google+