Ноябри, или вот...

Ливень. Электричество выстояло.
 
Или вот бабка на базаре, которая на вопрос «Как здоровье?» неизменно отвечает: «Здоровье — прекрасное, жизнь — ужасная» (Zdravlje je dobro, ali zivot je los).
 
Черногорские рассказы: Ноябри, или вот... 
Или вот, почти классика, почти Кустурица: смиренную старушку-мать добрый сын пугает полицейским кузовком. Дело в том, что маме нужна операция на колени, от которой она, страшась хирургов в целом, как класса, всячески хитро уворачивается. 
 
Сын, будучи в кумовстве с полицией, вызывает маме эскорт, в пяти действиях изображается, как мама (несмотря на колени) бегала полями от полицейских, попутно объясняя им про их и их матерей происхождение; как полицейские бегали за мамой, разгоняя перепуганных кур и придерживая бьющие по бедрам жезлы (потому что это была дорожная полиция, вообще-то);

как маму торжественно загрузили в авто соответствующей расцветки (всему этому бы быть под развеселую музыку); и как колени были спасены, потому что на пол-пути в больницу выяснилось, что все черногорские врачи забастовали, требуя увеличения зарплаты
 
Или вот я со смехом поведала двум местным парням о хлопковой эпопее моей юности. Ну да, нас в самом деле уже со второго класса начальной школы водили на поле за школьным забором, и у нас, 8-милетних детей была норма — 1 килограмм.

С каждым годом норма все увеличивалась, а поле все удалялось и удалялось от школы. В 8-м классе нас уже возили автобусом километров так за 15, чтобы ушлые детки домой не сбегали.
 
Мы, кстати, все равно сбегали, и норму я никогда не выполняла, и еще была обычно должна родной школе (стране, партии?) за транспорт и «обеды», которые никто не ел. (А чего есть вареную морковь, приготовленную в 20 литрах водно-масляного раствора?) 
 
Чтобы уклониться от хлопковой страды в универе, я делала себе липовую справку о больном сердце и месяц (для достоверности) скучала на больничной койке, где гадала на картах и заслужила славу истинной правдивицы...

И вот пою я про все это птицей, соловьем заливаюсь, с показыванием факового пальца в нужных местах (вот вам, хлопок, вот вам, норма) и вдруг замечаю, что выражение лиц моих слушателей… какое-то не такое...
 
Они еще робко спросили, как выглядит хлопок, а я еще робко потом спросила у К., что ж это была за реакция? Мы решили, что наверное, им стало очень-очень жалко меня, страдалицу. 
 
И только недавно один из них раскрыл мне истинную причину той смести ужаса, стыда и замешательства, которую я уловила на их лицах.
 
Истинный черногорец, если он «вышел в люди», он никогда и никому не признается в таком низменном труде, как сбор винограда или копание картошки, или еще какие-то полевые работы. Их поразила моя ИСКРЕННОСТЬ. Сидит «белая госпожа» и спокойно рассказывает, как ее гоняли на плантации. ШОК!!!
 
Или вот, он, сколь веселый, столь и беззубый, рассказывает, что родился он в 61 году и назвали его в честь русского космонавта, Юрия Гагарина, — ВЛАДИМИРОМ...
 
Или вот, он же, проработал всю жизнь на судоремонтном заводе, приходилось и атомные подводные лодки чинить, и русских, и шпионов… — Русских шпионов?,- переспрашиваю изумленно.
— Если бы это были русские шпионы, — говорит он, не шутя, — я бы так и сказал: «люди приходили». Говорю же: лодки шпионов, значит, я про американцев...
 
Или вот местная галантность в смс-ках, в духе: «Ты где?» — «На горе Ловчен» — «То-то я смотрю, сегодня Ловчен — и выше, и красивее»
 
… Ветер. Чей-то пластиковый голубой таз летает от подъезда к подъезду...


Автор: Марина Травкова 
  • Вконтакте
    Google+