– Зеленика, сто деветнэст, чуете ли вы? Едан-едан-дэвэт. От продавницы «Оков» все время прямо. Право, да, право, в смысле. Ааааа!
 
В полной растерянности поворачиваюсь к мужу. Проклинаю свой сербский в частности, языковой барьер вообще, день, когда мы купили кровать, и грузчиков магазина «Рустер», которые уже полчаса кружат где-то в Зеленике, но до нас доехать не могут. 
 
– Ром, ну как еще объяснять, а? Я им адрес сказала раз двадцать, блин…
Муж отрывается от планшета с «Кулаком ярости» и советует:
– Скажи им то, что Мишо говорил. Помнишь? Куча Мишо Шофранца. Молера.
– Слушай, он это кому говорил? Таксисту из Герцег-Нови. А это – «Рустер». «Рустер», если ты забыл, почти в Будве. Кто там, интересно, знает этого Мишу-маляра?..
– А какие еще есть варианты? Так они не понимают. Хочешь, чтобы кровать обратно увезли?
 
Нет, не хочу. Мы эту кровать вместе с Катей выбирали. Вернее – она выбрала, а я по глупости согласилась. Детский «чердак» с горкой вниз – чтобы съезжать. Доставку оплатили. Четыре дня ждали – вместо обещанного «сутра поподне». Ну, это ладно, мелочи. Телефон снова звонит. Разумеется – они не могут нас найти и просят все-таки сказать, где же в Зеленике наш дом.

Муж выразительно смотрит. Я решаюсь – и говорю, чувствуя себя природной блондинкой:
– Куча Мишо Шофранца. Молера.
Внезапно в трубке раздается:
– А-а-а! Мишова куча! Добрэ, сат, една минута.
 
Муж смотрит торжествующе – хорошо, хоть молчит. Я иду во дор – встречать кровать. Машина с надписью «Рустер» появляется действительно через минуту. 
 
Интересно – где же они были все это время? Радостные грузчики в количестве трех здороваются и одновременно что-то говорят. Смысл – если я его правильно улавливаю – заключается в том, что надо было сразу сказать правильный адрес, потому что они здесь, оказывается, уже три раза проезжали. Возмущаться сил нет – и я молча показываю самому рослому на табличку с лицевой стороны дома, которую невозможно не заметить. На ней написано «Зеленика 119». 
 
Он смеется еще громче, в свою очередь, машет рукой остальным – смотрите, мол, ерунда какая получилась! У «мишовой кучи» адрес есть! Обсуждение забавной нескладушки затягивается. Еще минут семь они стоят во дворе: каждый вспоминает подобную историю из своей жизни. В конце концов, вмешиваюсь – и предлагаю сделать то, ради чего они все-таки до нас добрались. В смысле – занести и собрать кровать. Возвращаюсь в дом.
 
Спустя несколько минут появляются веселые ребята. С кроватью. 
Она уже собрана. То есть – полностью. С горкой. 
– Опа! – говорит муж. – Они ее, что, так и везли?
Похоже, да. Повезло, что не уронили. Обхожу кровать, смотрю внимательно. Нет, точно не роняли, целая.

И понятно, почему собранная. Она же так и стояла в «Рустере». Видимо, решили – какой смысл разбирать, если потом обратно собирать. И ведь логично. Не поспоришь. 

Черногорские рассказы: Кровать  
Однако сразу после филигранного заноса собранной кровати в раскрытую настежь двухстворчатую дверь возникает коллизия. Заключается она в том, что все остальные двери – из зала в коридор и из коридора в Катину комнату – совсем даже не широкие. И собранная кровать туда не войдет. Снова – совсем. Ни при каких условиях. Рабочие смотрят на дверь как форвард на футбольные ворота: вижу цель, верю в себя, не замечаю препятствий. Что-то обсуждают между собой. Просят отодвинуть диван и журнальный стол – они находятся прямо по курсу собранной кровати.
 
Я тихо – чтобы никого не обидеть – говорю мужу:
– Она же не войдет.
– Да ладно, пусть попробуют, – великодушно машет рукой он.
 
Мы старательно убираем помехи. Диван отодвинут, столик убран. Лыжня свободна. Чеканным шагом, приподняв кровать-чердак с горкой за ножки, трое черногорских грузчиков направляются к узкой и низкой двери. На лицах – решительность и целеустремленность. 
 
С первого раза не прошла. Они пытаются развернуть ее боком. Нет, не лезет – там горка потому что. Может, задом? Пробуют. Рома смотрит. Я вдруг вижу у входа Мишо – нашего домовладельца. Бросаюсь к нему за помощью: сейчас ведь или дверь поломают, или кровать поцарапают. 
 
Тут грузчики тоже замечают Мишо. Бросают кровать у двери. Теперь в коридор не пройти. Веселые мужчины улыбаются еще шире, здороваются с Мишо, что-то спрашивают – важное, наверное. И все вместе выходят на улицу курить. После пятнадцати минут перекура трое из ларца и Мишо возвращаются в дом. Подходят к кровати. Долго говорят.

Наконец старший просит у Мишо метр. Мишо достает – из кармана, складной. Я говорю ему:
– Мишо, не пройдет же! Это и без метра видно!
Мишо улыбается, машет рукой: ништа! В смысле – пусть пробуют. 
 
И они пробуют. Еще раз. И еще. Вытирают пот с усталых лбов. Активно жестикулируют. Двое уже готовы сдаться – и говорят старшему: не пройдет, собака. Разбирать придется. Но его – опытного грузчика – так просто не собьешь. Он снова прикладывает метр к двери, потом к торцу кровати. И показывает остальным: видали, мол? Еще три сантиметра запасных останутся. Однако кровать опровергает черногорские расчеты.

Логика воюет со здравым смыслом. Есть еще три сантиметра – но кровать почему-то не входит. 
 
Следующий перекур затягивается. Мы сидим в комнате и покорно ждем результата. Грузчики, похоже, обсуждают феномен искривления пространства, который не дает им занести кровать с горкой в детскую. С того момента, как они вошли в зал вместе с кроватью, прошло уже чуть больше часа.
 
Наконец они снова заходят. Мишо вместе с ними. На высоком челе главного – грусть. Я понимаю, что разум восторжествовал. Его все-таки уговорили разобрать кровать. Это значит – надо запастись терпением и найти отвертку. Надо бы попросить Мишо – пусть он им поможет. Наверняка ведь быстрее получится. А самое лучшее – пусть снова выйдут покурить. А пока они курят, я сама все развинчу. Ну, или муж – если, конечно, сначала отобрать у него планшет.
 
Но ситуация решается неожиданно. С тяжелым вздохом главный достает из какого-то мешка… шуруповерт. Я ловлю ртом воздух, чувствую: вот-вот начну истерически хохотать. Значит, все это время – почти полтора часа – у него был шуруповерт. И эту кровать можно было разобрать никак не меньше четырех раз. И столько же раз – собрать. И донести до детской. И поставить. 
 
Разборка кровати с помощью шуруповерта занимает ровно четыре минуты. Отдельные части вносятся в детскую. Коридор наконец свободен, ура! Там, в детской, кровать собирают – очень быстро. С чувством выполненного долга, усталые, но счастливые, три грузчика один за другим шагают к выходу. Я провожаю их ласковыми многочисленными «хвала-много хвала-хвала пуно». 
 
Ушли. Всей семьей мы отправляемся смотреть кровать. Вдруг Катя говорит:
– Ой, мам, смотри – а здесь дырочка.
Рома оценивает отверстие и отвечает:
– Да это не дырочка. Здесь, похоже, какого-то шурупа не хватило. А – так вот он, валяется.
Он поднимает с пола маленький винтик и пытается вставить в дыру. После чего удивленно роняет:
– Нет. Это другой шуруп. Лишний, что ли?
 
Я все чаще понимаю, почему ему так нравится в Черногории
 
Автор: Аглая Шагай

Если вам понравился этот рассказ Аглаи Шагай, можете прочитать еще ее рассказы “Дочки-сыночки” и “Экономия по-черногорски“.

Статьи по теме

Дискотека

– Это вам не то место, где ногами… Но по порядку. Итак, продолжая наш маленький словарик понятий, которые не то, чем кажутся на первый взгляд. «Дискотека» – как следует из…
Читать

Дочки-сыночки

-Доджи-доджи-доджи! Где ав-ав?   Лильяна ― красивая брюнетка двадцати шести лет ― работает няней. Ее подопечные ― русские. Сама Лильяна по-русски не говорит, но дети ее понимают. Услуги няни стоят…
Читать

Домой!

К моменту посадки Тоня уже вся кипела от негодования. Хорошо, что было с кем поделиться – вместе с ней в Москву летела соседка, тоже русская – и, слава Богу, три…
Читать

Очень раненый орел

Когда-то, когда-то, пошла я к местной учительнице сербского улучшать и продолжать. Сидим, спрягаем радостно глаголы. В процесс втянулся водитель. На полу играет ее маленькая дочка.    Спрягаем мы глагол «плакать» и для…
Читать