Академик Радован Радоньич: «Черногория никому ничего не должна»


Профессор Радован Радоньич – автор 52 опубликованных книг, из которых несколько были названы капитальными трудам, а почти треть получили статус учебников или так называемой обязательной литературы для студентов университетов Черногории и некоторых стран экс-Югославии.

В интервью изданию Pobjeda профессор рассказывает о возможном переустройстве черногорской политической сцены, новой волне примирения, вопросе, касающемся черногорской церкви, и рассуждает о будущем и настоящем черногорских интеллектуалов.

Проживание в Черногории: О Черногории: Академик Радован Радоньич: «Черногория никому ничего не должна»
На протяжении десятилетий Вы успешно занимаетесь политикой, рассматривая ее сквозь теорию и избегая какого-либо партийного определения. Каким образом из этой позиции Вы видите новую «политическую комбинаторику» внутри и между партиями DPS (Демократическая партия социалистов) и SDP (Социал-демократическая партия)?

Об этом в данный момент я могу сказать только две-три вещи.
Во-первых, «партийная комбинаторика», пока она остается таковой, дает «комбинаторам» возможность испробовать свои способности самыми разными способами. Но когда им достаются важные государственные должности возможности для этого сокращаются, и действия их обретают иное значение.

Об этом, кроме всего прочего, достаточно хорошо и весьма поучительно говорят два известных афоризма Цицерона: «Когда вопрос касается государственного интереса, не существует частных лиц и частных интересов» и «Каждое государство таково, каков характер и направление власти, которая им управляет».

Было бы хорошо, если бы в обеих партиях, да и вообще в Черногории, будет больше тех, кто знает это и уважает.

Во-вторых, образ, которым обе партии властвующей коалиции в своей новой партийной риторике и комбинаторике демонстрируют суверенистическую определенность, кажется, не так хорошо определен.

Конечно, дело не в том, что подобная ориентация в последнее время несколько иначе воспринимается. Это даже не из-за того, что каждая из партий считает, что конкретно ей, из-за более ранних заслуг, к которым они пришли с подобными взглядами, принадлежит право, чтобы без той другой партии, стать лицом черногорского суверенитета на власти.

На самом деле проблема в том, что существующий черногорский избирательный орган ни по структуре, ни по своему строению этого не гарантирует.

По предварительным оценкам, преодолеть это препятствие с помощью коалиции с какой-то партией из «сербского блока», невозможно. Как стало ясно из недавних событий в Беранах, идея, которую там поддерживает большинство, противопоставляется черногорскому суверенизму.

О том же говорит и отношение этих «сербских» партий к «совместно утвержденной» платформе по европейской интеграции, о которой они забыли в тот же миг, как из Москвы поступило сообщение, что «матушка» не одобряет подобную «европейскую» ориентацию Черногории.

В-третьих, существуют иные условия, более важные для создания критической массы избирателей, которая бы партиям с суверенистической ориентацией дала возможность без взаимной поддержки прийти к власти.

Черногорцы должны иначе видеть истоки своей гражданской эмансипации: вместо учений своих «святых владык» о том, как их предки в 19 веке были группой неудачников, которых только проклятиями и молитвами можно было заставить делать что-то хорошее, необходимо принять исторические факты – народные собрания (omnespopulicongregates) черногорцы проводили задолго до первого собрания парламента в Англии, появившегося благодаря Великой хартии вольности (1215 года).

Корни и достижения черногорской правовой и политической культур, которые открыл и, с точки зрения науки, убедительно описал Вальтазар Богишич, были примером, на основе которых развивали и дополняли собственные гражданские законы Япония, Индия, Германия и Франция. Черногорцы, как пишет Карл Ноймайер, были единственными среди славян, кто обладал собственной правовой системой.

Черногория, с ее монастырскими взглядами и династическими рационализациями из 19 века, не может существовать в третьем тысячелетии. Затем, в своей внешней политике, Черногория вместо «вековой традиции» и созданной ею «особыми» обязанностями перед «великими заступниками», должна выбирать личный интерес, а именно – право самостоятельно принимать решения для собственного блага.

И это не только из-за того, что ее к этому обязывают или дают ей такую возможность нормы международного права, но и из-за того, что она никому и ничего не должна, так как ей никто, ни «сильный», ни «слабый», никогда не давал чего-то большего, чем она ему.

Если смотреть с точки зрения стратегии, как военной, так и политической, в теории, а обычно и в реальности, она нужна другим не меньше, чем они ей. Это также касается «крупных» игроков. В конце концов, не существует доказательств, что в истории во время принятия решений о причинах существования или длительности существования какой-то страны, такие характеристики, как площадь страны, число населения, «экономическая мощь» и военная сила, имеют большее значение, чем духовная сила или нравственный порядок.

И, наконец, во всех взглядах и проектах о процветании свободной, «лучшей» Черногории, во всех их реализациях будет приоритетным желание как можно быстрее изменить созданный, невыносимо несправедливый, социально-экономический порядок и отношения между общественными силами.

Ведь и у граждан Черногории, как и у всех других, под религиозными, национальными и иными определениями и ориентациями, весьма сильно вырывается естественное: родина там, где тебе хорошо.

А что с Черногорской православной церковью? Как решить ее проблему?

Этот вопрос уже давно, если и ставился когда-либо, не был только «церковным». Наоборот, во многом это один из важнейших государственных вопросов.

И решить его можно лишь одним способом: действующая власть должна «набраться храбрости» и – также уверенно и без шума, как и тогда, когда принимались решения о взятии ответственности за самостоятельно экономическое развитие страны, за введение немецкой марки как внутренней государственной валюты и  за проведение референдума о независимости Черногории – вернуть черногорскому обществу и стране то, что было отнято 18 лет назад.

Конечно, необходимо соблюдать определенные решения о том, как пользоваться этим общим благом, находящимся в собственности государства и страны.

«Крик» переселенцев в Черногории из-за таких мер не может звучать громче стонов ее граждан под грузом действующей церковно-политической гегемонии. Но, будучи таковым, он не может быть причиной для того, чтобы отказаться от нее.

Особенно, если удастся достигнуть, а пока это так, следующего:

– церкви, как собственники, лишенные своих феодальных прерогатив и амбиций, и, поставленные в положение, в котором они приравниваются к любым другим общественным субъектами, наконец начнут делать то, для чего они были основаны;

– верующие могут свой «путь к Богу» искать так, как они сами того хотят;

– государство, в соответствии с порядками, определенными Конституцией, которая регулирует светскую и гражданскую жизни, займется своими обязанностями.

Каждое последующее развязывание этого «узла» ведет Черногорию к потере той части существенных, особенно духовных, ценностей, которые она уже не сможет компенсировать, и от фатальных последствий, отсутствия которых ее не спасут ни ЕС, ни НАТО.

Как в относитесь к «примирительной волне» на черногорской политической сцене, в частности, к «примирению черногорцев и сербов», которое пропагандируют отдельные сербские партии?

Я вижу в этом лишь заговор, с помощью которого субъекты этой политической сцены восполняют недостаток связанных идей и качественных решений. Если говорить точнее, речь идет о попытках заставить этнических черногорцев, ради текущего «мира в стране», добровольно принять позицию вечно угрожаемой и самой униженной части населения страны.

Кроме этого, черногорцы не находятся в конфликте с кем-то, ни внутри страны, ни за ее пределами, в том числе и с сербами. В конфликте с Черногорией и здравым смыслом находятся сербы и все те, кто в Черногории и за ее пределами хотят, чтобы граждане этой страны примирились с какой-либо и чьей-либо духовной, государственной и иной гегемонией над ними.

Откуда тогда разговоры о «примирении», которые отражают идею о конституционализации Черногории как наднациональной страны, которая обсуждается даже в правящих кругах?

Это знают – если знают – только главные герои этой истории. При этом есть причины, чтобы сказать им следующее: во-первых, они ошибаются, и с точки зрения истории, и с точки зрения теории становления государства и нации, иначе бы не называли свой замысел о наднациональной стране «новым», заранее не убедившись, что, с одной стороны, такого государства нигде ранее не существовало, а с другой, что идея гражданской страны важна в вопросах, находящихся под их наднациональным воплощением.

Во-вторых, они не знают, или, если знают, ложно пересказывают историю Черногории, иначе бы смысл и возможность ее существования были бы определены исключительно её «судьбой», которую ей определили мечтательная стратегема митрополитов под названием «Бог и Россия», иными словами, великосербским духовным квази пуританизмом и чистым государственным гегемонизмом.

В-третьих, они не принимают Черногорию, в которой все равны перед законом, наслаждаются одинаковыми правами и свободами, имеют одинаковые обязанности перед страной, в соответствии с тем, как это определяет (и гарантирует) Конституция.

Вместо такой страны они хотят федерацию наций, а с этим – и легитимность прав одной или нескольких наций. Черногорцам они хотят etverbisetre запретить в ней всё, включая и её саму, видеть своей и называть ее собственным именем.

Чтобы это могло представлять собой введение и какое-то перекроение и расчленение Черногории, оно определяется актуальным «трендом» создания национально гомогенных малых муниципалитетов, которые, мол, только при помощи своих «больших» внешних этнических командных центров могут пережить возрождение.

Разговоры о «церковном примирении» сводятся к этому же?

Они из того же источника, как и предыдущая идея, и, так же, как и она, основываются на философии «когда меня не станет, мир может распадаться».  Короче говоря, главная цель этого «перемирия» – обмен духовного существа и государственного состояния Черногории на «сербскую поддержку» для того, чтобы получить «больше шансов» остаться у власти.

Где, кто и каковы они – черногорские интеллектуалы? Есть ли у них своя общественная позиция и роль, которая им, в соответствии с их статусом, полагается?

Там же. И представляют собой, лишь то, что при подобных обстоятельствах, могут представлять. Другими словами, страны без «классического» среднего класса, а именно такой и является современная Черногория, это рай для беспечных охотников, одержимых гонкой за академическими титулами и желанием, независимо от того, что из-за этого действительно стоит, стать «кем-то» в «структуре» экономической и политической властей.

Законные последствия этого обстоятельства это, например, следующее:

– инженеры у нас стоят во главе партий, в первых рядах политических аналитиков и экономических критиков;

– врачи – проводят анализ политических движений;

– историки – создают теории о нации и государстве;

– юристы – исследуют лабиринты божьей праведности и канонической легитимности; 

– действующая власть, наделенная всеми для этого необходимыми формально-правовыми прерогативами, не способна без светского высшего образовательного процесса вытеснить духовенство, которое весьма успешно внушает свои принципы будущим образовательным кадрам, настраивая их против черногорского общества и государства, или же занимается некоторыми «поверхностными» научными учреждениями, живущими на бюджетные средства, пытаясь заставить их уважать законы страны;

– и в столь высоком органе, как наш парламент, конспиративизм очевидно доминирует над всеми остальными проявлениями духа, а его носители наибольшую часть интеллектуальных способностей и рабочего порыва тратят на взаимные обвинения в самых разных криминогенных действиях, не опасаясь при этом попыток доказывать «достоверность» и «истинность» своих точек зрения узурпацией прав и обязанностей других государственных органов, поставив тем самым вопрос о самомпринципе разделения власти.

Лимиты, которые таким образом сгруппированная интеллектуальная структура определяет потребностями развития и амбициями страны, уже невыносимы. И если это продолжится, они окажутся фатальными.

Интервью взяла Мария Йовичевич

Статьи по теме

Новый Закон об иностранцах: изменился список документов для получения или продления ВНЖ

Мы обратились в МУП (ведомство, выдающее ВНЖ в Черногории – прим. ред.) и получили список документов, которые нужно подавать при прошении ВНЖ согласно новому закону, вступившему в силу 1 апреля…
Читать

О цикадах, Подгорице и немецком посольстве в жару

Впечатления Владимира Вдовина о сервисе в посольстве Германии и наблюдения о Подгорице вдали от кондиционера. Ovchinnikova Irina / Shutterstock.com Дважды посетил за лето Подгорицу. Нравится она мне. Особенно пешеходная зона…
Читать

Любимое место в Черногории: предпочтения русскоязычных жителей

Редакция OpenMonte попросила русскоязычных жителей Черногории рассказать о своих любимых местах в Черногории. Вот что из этого получилось.  Дмитрий Киселев   Мое любимое место в Черногории – это старая дорога…
Читать

Осень в Черногории балует погодой – ее никто не гонит и не ждет зимы

Владимир Вдовин продолжает наблюдения за всем, что происходит вокруг, и радует читателей описаниями природы, особенностями времен года. Осень в Чернoгории особенная, убедитесь в этом сами! Осень разволновалась, и с ней…
Читать

Пенсионеров-эмигрантов из России хотят лишить пенсий

Депутаты Госдумы РФ от фракции ЛДПР разработали законопроект «Об особенностях выплаты пенсий пенсионерам, постоянно проживающим за рубежом», предусматривающий лишение прав пенсионеров, уехавших из России на ПМЖ в другую страну, на…
Читать

Брюс Джексон: «Я убежден, что Черногория получит приглашение на саммит НАТО в Уэльсе»

В интервью изданию Pobjeda Брюс Джексон рассказывает о том, что ожидает, когда НАТО направит приглашение Черногории присоединиться к предстоящему саммиту в Уэльсе в сентябре. Он утверждает, что кризис на Украине…
Читать