Диванов, ты умрёшь


У пациента есть два варианта: верить анализам или не верить. В любом случае будущее может стать сюрпризом.

Это интересно: Диванов, ты умрёшь© изображение Shutterstock

Один мужик пришел в поликлинику кровь сдавать. Сидит в очереди, читает Гегеля. Вдруг из ординаторской выбегает молоденькая сестричка с выпученными глазами, и кричит в коридор:

– Диванов есть?

Этот мужик встаёт и говорит:

– Есть.

Тогда она подходит к нему, смотрит в упор и говорит жалостливо и негромко в наступившей тишине:

– Гражданин Диванов, вы только не переживайте. У вас СПИД.

И даёт ему бумажку. Этот мужик берёт справку, на которой ничего не может разобрать, потому что, как назло, на латыни, и идёт вон.

И сестричка ещё что-то говорит, поправляя сбившиеся волосы, по процедуре, которая в таких случаях предусмотрена, но он уже ничегошеньки не слышит.

А старушки, которые тоже пришли кровь сдавать, смотрят ему в спину, но не так, что как будто поддерживая: «Крепись, дорогой друг», а наоборот, и осуждающе крестятся и салфетками себя оттирают, чтобы пи…арские микробы до них не долетели.

Приходит Диванов домой, садится на табуретку и шестнадцать часов на ней раскачивается, сглатывая сухие мысли. И думает так: у меня есть примерно от двух до шести месяцев, чтобы что-то после себя оставить Человечеству.

Тут он внезапно вспоминает, и звонит бывшей своей жене. И говорит:

– Маша, привет. Слушай, ты проверься, пожалуйста. Потому что у меня – СПИД. И, возможно, это от того учителя, с которым ты мне изменила. Или от Сергея, который у тебя до того был.

И кладёт трубку, чтобы не слышать её воплей. Потом встаёт, и идёт на работу, и пишет заявление на увольнение. Затем возвращается, берёт чистую тетрадку в 48 листов, ручку, смотрит в окно на птиц, которые расчерчивают с троллейбусными проводами небо в клеточку, и начинает сочинять роман «Про человека, который узнал, что у него СПИД». И что он по этому поводу чувствует и думает в общефилософском смысле.

Через двадцать один день Диванов заканчивает свой роман, закрывает последнюю, третью, тетрадку в 48 листов, исписанную крупным, чётким почерком, каким отставные полковники заполняют амбарные книги на материально-техническом складе, и идёт с тетрадками в редакцию, пошатываясь.

Потому что за эти три недели ничего почти не ел, и сбросил шестнадцать килограммов.

А в редакции как раз у редактора было хорошее настроение. Потому, что девятнадцатилетняя поэтесса, которую он полтора месяца уламывал, наконец, согласилась прийти к нему домой на чашечку чая почитать свои стихи.

И он по сему случаю купил бутылку портвейна и торт, и пребывал сейчас в самом восторженном и добродушном настроении, какое только возможно у редактора отдела прозы.

И поэтому не выбросил, как обычно, три тетрадочки в 48 листов в мусорное ведро, а принялся их просматривать. И заинтересовался, и когда выходил покурить с другим редактором, отдела поэзии, то говорит ему:

– Слушай, Паша, там такой смешной и специфический текстик. Вроде, как стёб над Раковым корпусом, или над графоманом, который Солженицына переписывает. Короче, я так и не вкурил, но весьма забавно. Глянешь?

А у того редактора, что удивительно, тоже было отличное настроение, и он не послал редактора прозы в баню, как обычно, а согласился.

И редактор прозы за это показал ему на телефоне фотографии топлесс девятнадцатилетней поэтессы, которая она ему по секрету присылала. А потом занес тому в кабинет тетрадочки, подхватил вино и тортик, и ускакал домой на пёрышках любви и в предвкушении.

Тогда этот, второй редактор, тоже почитал, но так и не понял, то ли это ирония, то ли  прикол, то ли серьёзно человек пишет. Но отметил для себя хорошее владение слогом и грамотную композицию повествования.

И думает, а чего бы нам не тиснуть в марте, потому что как раз в марте пустое место будет? Попробуем? И понес главному редактору. И, как назло, у главного редактора тоже было отличное настроение. Ну, так совпало.

И этого мужика по фамилии Диванов печатают, и в марте он выходит в толстом журнале, а он и не знает, потому что лежит на кровати, смотрит в потолок с разводами, и ждет смерти.

Вдруг в дверь его звонят, и он идёт, и спрашивает:

– Кто?

А ему отвечают:

– Телевидение.

И он сначала не может понять, что за телевидение, а потом говорит:

– Извините, я в трусах.

И идёт в комнату, и надевает треники. Так к Диванову внезапно слетается слава ещё до того, как он скоропостижно помер от СПИДа.

Его снимают, берут интервью, пишут про Диванова в периодической печати, и в других толстых журналах, и никто понять не может, то ли человек серьёзно переживает таким специфическим языком, то ли так умело стебётся?

Потому что очень необычно. И из-за того, что все гадают, появляется нездоровый ажиотаж и споры, и все хотят ознакомиться, и снова покупают, а прочитав, так живо обсуждают диванову прозу, что снова покупают.

И так и далее – заколдованный литературный круг, и бурное обсуждение в кулуарах вплоть до мордобоя.

Диванов всё ждет смерти, но не находит её. Его начинают приглашать на всякие литературные сборища, где томные дамочки с изысканным художественным вкусом бросают на Диванова сладострастные взоры. Диванов хмурится на такие взгляды, глубоко думает о своём СПИДе, и вырезает внутри себя новый роман.

Рядом с ним появляется женщина, которая хочет крепко взять Диванова в руки, разгладить его, и развесить на плечики, как пиджак в шкафу. Но Диванов боится и не желает отношений в предвкушении скорой смерти.

И вдруг в один прекрасный миг Диванову в голову приходит идея, которая пересекает его мозг пополам, как мысль о невыключенном утюге. Она настолько проста и чудовищна, что он никак не может взять в толк, отчего она сразу не придумалась ему.

Диванов встаёт с кресла, одевается и идёт в ту самую поликлинику, где анализы. И там внутри направляется на приём к заведующей, сев напротив которой, внезапно пристально её спрашивает: как так получилось, что у него обнаружили СПИД еще ДО того, как он сдал анализы?

Оказалось, что в тот день в поликлинике было два Дивановых. Один, наркоман, сдав кровь, вышел покурить. А второй, наш писатель Диванов, сидел, ничего не подозревая, в коридорчике.

Узнав страшную весть, Диванов был так ошарашен, что покинул медицинское учреждение, досконально всё не выяснив и не сопоставив.

Чудовищное это недоразумение так потрясло Диванова, что он совсем перестал писать, хоть и намеревался снова сесть за роман под названием «Про человека, который узнал, что у него нет СПИДа».

Освобождённый от гнёта добровольного обязательства перед Человечеством, Диванов легко утерял появившийся в нём внутренний стержень, забросил литературу, пропал с писательского небосклона, стал поддавать, и через полгода, действительно, преставился, как и планировал.

Опубликовал: Игорь Поночевный

Статьи по теме

Пить сок каждый день вредно для организма

Британские ученые выяснили, что от ежедневного употребления фруктовых соков лучше отказаться. Результаты исследования показали, что издавна считавшиеся залогом здоровья фруктовые соки могут вызывать различные заболевания.   Особенно на это стоит…
Читать

Шоколад помогает снизить риск инсульта и инфаркта

Ученые выяснили, что ежедневное употребление шоколада способствует снижению риска смерти от инсульта и сердечного приступа. В масштабном исследовании приняли участие 9214 мужчин и 11 737 женщин. За состоянием их здоровья…
Читать

Финские девушки заняли первое место в мире по пышности бюста

Британское издание Unilad провело опрос среди мужчин и составило рейтинг стран мира, где живут обладательницы самых пышных и сексуальных бюстов. Первое место с большим отрывом заняли финские женщины, которые опередили…
Читать